Игарка, мёртвая дорога, вечная мерзлота, пантеон Сталина, Тощев Александр - Здоровье + Красота

  • Путешествие в маленький большой город Часть II

    Часть II

     

    Пришло время рассказать об истории строительства Северной железной дороги Салехард – Игарка, ибо без этого рассказ о городе будет неполным. Эта дорога вошла в историю под именем «Мёртвой дороги», хотя ее правильное название «Северная железная дорога». Мне не хочется часто повторять термин «Мёртвая», так как он предоставляет максимум возможностей для злоупотреблений.

    К сожалению, эта стройка, проводившаяся силами заключенных ГУЛАГа, стоила многим жизни. Рядом с большими зонами располагались кладбища, где людей хоронили в безымянных могилах под номерами. По моему мнению, мертворожденной оказалась и сама идея дороги, ни один поезд так и не прошел по маршруту Салехард-Игарка.

    Разобраться в этом вопросе нам помог Александр Игоревич Тощев, завотделом Экспозиционно-выставочный центр Музея вечной мерзлоты:

    - Утверждение, на мой взгляд, ДВАЖДЫ неверное: 1) во-первых, «идея» строительства дороги идёт ещё с дореволюционных времён и она совсем не сталинская; во-вторых, об этом  не раз велись дискуссии даже в открытой прессе ещё ДО решения Сталина (проекты Борисова, Воблого и др.); в-третьих, идея не утопическая и тем более не «мёртворождённая» - это идея защиты северных рубежей СССР, в частности, от атомных бомбардировок США (проблема встала с 1945 года очень остро);  2) от Чума до Салехарда и от Салехарда до Уренгоя поезда ходили и до 1953 года, хотя это было рабочее движение. Ходили рабочие поезда («овечки») и от Ермаково почти до Янова Стана (30-35 км). Хотя формально, конечно, можно было бы согласиться с фразой, ведь в конечном счёте по всему маршруту – от Салехарда до Игарки – поезд действительно так и не прошёл.

    Эта тема настолько сложна и многогранна, что я считаю необходимым предоставить слово еще одному признанному специалисту. Ниже представлены выдержки из очерка «Стройка №503. Историческая справка» М.В. Мишечкиной.[1]

    «…Решение о строительстве дороги принималось лично Сталиным. По воспоминаниям П.К. Татаринцева, начальника Северной экспедиции, «вопрос стоял так: что вы сделали по изысканиям? А не так: нужно или не нужно? Строить дорогу до Игарки – личное указание Сталина».

    Решение о начале строительства принималось без участия ученых, специалистов. На одном из совещаний, где присутствовали Ворошилов, Жданов, Каганович, Берия и другие, всего 8-9 человек, Сталин, заслушав обобщенные после изысканий данные Татаринцева, вынес решение: «будем строить дорогу». При этом расчет был сделан только на то, что проблемы с рабочей силой не будет. ГУЛАГовские лагеря располагали довольно большим числом заключенных.

    Первоначально планировалось создать морской порт и одновременно железнодорожный центр Севера на Оби (Мыс Каменный). Но по техническим условиям (по причине недостаточной глубины – прим. автора) Мыс Каменный не подошел как морской порт.

    29 января 1949 г. было принято Постановление Совета Министров СССР, в котором говорилось о необходимости строительства железной дороги Салехард – Игарка протяженностью 1200 километров… Переходы через Обь и Енисей осуществлялись бы самоходными паромами (в зимний период непосредственно по речному льду – прим. автора). При Северном управлении сформировали два строительства – Обское №501 и Енисейское №503. Им предстояло прокладывать путь навстречу друг другу.

    В 1949 г. в Игарку стали прибывать этапы заключенных, появились зоны с колючей проволокой и караульными вышками. Внутри были построены бараки и служебные помещения.

    Дорога возводилась быстрыми темпами. В августе 1952 г. открылось рабочее движение от Салехарда до Надыма, к 1953 г. – от Ермаково (куда в 1949 г. перевели управлений стройкой № 503 – прим. автора) до Янова Стана, от Игарки до Ермаково (65 км).

    После 5 марта 1953 г., когда умер И.В. Сталин, судьба стройки резко изменилась. Воцарилось молчание, поначалу были надежды на то, что строительство дороги продолжится. К октябрю 1953 г. поступила директива о передаче предприятиям оборудования, которое завезли на строительство. Началась ликвидация стройки-гиганта в Заполярье.

    Большинство хозяев отказывались от своей техники – она оказалась уже в непригодном состоянии. Судя по данным техархива, огромное количество материальных ценностей было просто брошено. На глазах у людей варварски уничтожались полушубки, валенки, пригодный еще инвентарь.

    911 км дороги были уже в рабочем состоянии. Но это была дорога, построенная по упрощенному техническому проекту. Не были учтены условия вечной мерзлоты, в результате чего нарушены естественные природные условия, естественные стоки. Разумеется, для поддержания дороги в нормальном для эксплуатации состоянии потребовались бы огромные средства. А возможный экономический эффект так и не был подсчитан.

    Особое место отводилось в ГУЛАГе культурно-воспитательной работе. Как ни странно, имела она и довольно «свободные» формы. Например, был создан театр из числа заключенных («Крепостной театр», как назвал его Р.А. Штильмарк, написавший в заключении недалеко от Ермаково приключенческий роман «Наследник из Калькутты»). Труппа была переведена из Воркутинских лагерей (станция Абезь)».

    Ермаково

    Окрестности Игарки также представляют немалый интерес для всякого, кто неленив и любопытен. В 100 километрах к югу от города на левом берегу реки расположен поселок Ермаково, основанный на месте старого казачьего станка. Сегодня он лежит в руинах, а некогда его население насчитывало 28 тысяч человек. В 1949 г. Ермаково стал административным центром «Объекта №503», сюда вместе с семьями переехало руководство строительством Северной железной дороги, в лагерных зонах содержались десятки тысяч заключенных, работали вольнонаемные специалисты. Это был настоящий город со своей электростанцией, магазинами, рестораном. В поселке работала больница, школа, дом культуры, пожарная часть, существовал общественный транспорт. От Ермаково на запад, в направлении Уренгоя, велось строительство железной дороги. Но ликвидация «Объекта №503» стала началом конца Ермаково. Работы не стало, вольные люди разъехались, заключенные, у которых не истекли сроки заключения, были переведены в другие лагеря. В поселке еще некоторое время оставались геофизики и другие специалисты, но подземный ядерный взрыв 1978 года, произведенный с целью сейсморазведки полезных ископаемых, поставил на Ермаково крест. Деревянный крест, освященный Русской Православной церковью, по сей день стоит на Ермаковском берегу в память о мучениках «Объекта №503».

    К сожалению, исторические исследования в Ермаково начались достаточно поздно – в 1990-е годы. Сотрудники Музея вечной мерзлоты во главе с многолетним директором музея Марией Вячеславовной Мишечкиной совершили ряд экспедиций в обезлюдевший поселок, исследовали территорию бывших лагерей, привезли в музей некоторые предметы лагерной жизни. И сам поселок, и остатки зон и бараков, брошенное при ликвидации стройки оборудование и атрибуты убогого лагерного быта сегодня представляют историческую ценность.

    К сожалению, замысел превратить Ермаково в музей под открытым небом так и остался нереализованным, а территория поселка, расположенная на берегу реки, подверглась разграблению. Время и варварство сделали свою разрушительную работу. Ситуацию усугубила реформа административного устройства, в результате которой город Игарка вошел в состав Туруханского района с центром в селе Туруханск. Таким образом, бывший поселок Ермаково сегодня находится на территории, не находящейся в подчинении администрации города Игарки. Это стало одной из причин того, что в августе 2005 г. не удалось предотвратить вывоз техники, в том числе двух раритетных паровозов серии ОВ (так называемых «овечек»), в поселок Светлогорск. Об этой истории с горечью писала М.В. Мишечкина в статье «Ермаково. История забвения, или Гусеницами по истории»:

    «Именно поселок Ермаково, находящийся на берегу Енисея и сохранивший огромное количество немых очевидцев гигантской сталинской стройки, необходимо было сохранять как ЗОНУ СТРОЙКИ И ЛАГЕРЯ ПОД ОТКРЫТЫМ НЕБОМ. После массового вывоза предметов в августе 2005 г. это становится практически неосуществимым».[2]

    Печально сознавать, но Российское государство в лице органов районной и краевой власти отнеслось и к сохранению поселка Ермаково, и к самой памяти о строительстве Северной железной дороги как к чему-то ненужному.

    М.В. Мишечкина в своем очерке «Особенности музейной деятельности в изучении истории объекта №503 ГУЛАГа» написала:

    «Дело чести игарских музейщиков продолжать инициировать установку памятного знака в районе Ермаково о строительстве здесь в 1949-1953 гг. железной дороги».[3]

    На данный момент такого памятного знака еще нет, на Ермаковском берегу стоит лишь крест, освященный Русской Православной церковью. Но рассмотреть его с борта теплохода непросто; по крайней мере, мне это не удалось.

    Книги

    Памятник, конечно, самый осязаемый, но далеко не единственный и наверняка не самый эффективный способ сохранения Памяти. Думаю, что книги, подготовленные к изданию сотрудниками Музея вечной мерзлоты, сделали для этого неизмеримо больше. Сотрудники музея и, в первую очередь А.И. Тощев, проделали огромную многолетнюю работу, разыскав и опросив свидетелей и участников тех давних событий. Итогом этой работы стали три (на сегодняшний день) выпуска книги «Стройка №503. (1947-1953 гг.) Документы. Материалы. Исследования», сборник очерков «Игарка древняя, Игарка загадочная». Составители сборников особо подчеркнули, что стремятся уйти от политизации событий нашей истории, сосредоточив внимание на фактах и приводя мнения различных людей.

    Конечно, усилиями сотрудников музея были вывезены из лагпунгтов многие ценные экспонаты. Но привезти в музей лагерные нары, фонари, орудия труда – это только половина дела. Игарские музейщики сделали больше – со страниц книг зазвучали голоса бывших заключенных, ссыльных, вольнонаемных, каждый из которых может быть субъективным, но собранные вместе, они открывают перед нами специфический мир стройки №503. Вот некоторые из них:

    Салангин Алексей Павлович, бывший заключенный:

    «Прибыли в Ермаково на совершенно пустое место. Зона была огорожена проволокой. Кругом болота, заросли, в воздухе – комарье. Жили сначала в палатках 20 метров, сплошные нары в 2 яруса. Мох нарубили, как кирпич, обложили им палатки. По концам – печки, посередине – стол. 200 человек на нарах – 40 см на 1-го человека. Утром волосы примерзали к стенке».[4]

    Марченко Зоя Дмитриевна, бывшая ссыльная:

    «Мы не знали, что нас ждет. Нам не говорили ничего, кроме объявленного: «пожизненная ссылка в Красноярский край». Будет ли работа? Жилье? Какая мера свободы нам приготовлена? Придется ли просить помощи и у кого? Словом, опять начинать с пустого места, даже просить одежду и обувь, т.к. начинались осенние дни?

    Все это вызывало совершенно тупое отчаяние. Огромное НЕИЗВЕСТНОЕ – и бессилие, неясность, уже подорванные силы – БЕЗНАДЕЖНОСТЬ ВПЕРЕДИ».[5]

    «Арестована я была в первых числах января 1949 года. За это время еще изредка могла каким-то путем переслать весть о себе домой. Иногда удавалось огрызком карандаша (за его хранение можно было ответить!) – на клочке бумаги написать несколько слов, кое-как сложить конвертик и выбросить В ЩЕЛЬ ВАГОНА ПРЯМО НА ПУТЬ. И находились добрые обходчики, которые подбирали эти весточки и посылали «доплатное» домой…»[6]

    Руге Вальтер, бывший заключенный:

    «Когда нас разгрузили, мы заметили, что не темнеет, значит, мы далеко на севере. Лишились как бы ночи – вечный день над северным полярным кругом. Но одно дело, читать об этом у Фритьофа Нансена, а другое – привыкать к этому на берегу Енисея под пение комаров и под конвоем. Сначала нас «поместили» просто в лесу, огородив кусок леса колючей проволокой».[7]

    Среди различных голосов и мнений хочется особо выделить двух неординарных людей: бывшего заключенного Александра Альбертовича Сновского и инженера, исследователя Северной железной дороги Владимира Юрьевича Павинского.

    Благодаря прекрасной памяти, воспоминания А.А. Сновского стали основой для 3-го выпуска книги «Стройка №503». В нем можно найти подробности всей его лагерной эпопеи: арест, суд, изматывающая многодневная дорога, взаимоотношения с другими заключенными. В лагере Сновский освоил множество профессий. Его слова стали эпиграфом ко всему выпуску:

    «Искреннее уважение и огромная симпатия к вам и пожелание сил в борьбе за нашу историю. Сохраните, пожалуйста, наш след на земле. Ведь мы столько мучились. Защитите от мародеров». (Из письма 11 декабря 2007 г. в Игарский музей).[8]

    В то время, как государство долгие годы проявляло преступное равнодушие ко всему, что касалось изучения и сохранения памяти о дороге, находились люди, по собственной инициативе бравшиеся за исторические и технические исследования, трудоемкость которых даже сложно представить. Один из них – Владимир Юрьевич Павинский.

    Павинский совершил в 1996-1997 гг. уникальное путешествие: пешком и на лодке он прошел вдоль почти всей трассы Северной железной дороги от Салехарда до Игарки. И не просто прошел – делал записи, фотографии, стремился зафиксировать техническое состояние дороги. Собранные материалы он передал в Музей вечной мерзлоты. Не исследовал Павинский лишь действующие участки магистрали Старый Надым – Коротчаево и Воркута – Лабытнанги.

    В своих письмах он сформулировал то, что подвигло его на столь неординарный поступок:

    «…Мои товарищи… и я будем довольствоваться тем, что в современных условиях сделали многое, зависящее от нас и составляющее суть нашего гражданского долга, который в этом частном случае заключается в объективном изучении истории Приполярной железной дороги».[9]

    «Что касается нынешнего государства (на период 1998 г. – прим. автора), у которого нельзя научиться ничему хорошему или плохому, то оно во всей своей деятельности вызывает во мне одно презрение».[10]

    Со скрупулезностью исследователя В.Ю. Павинский описал состояние природных условий трассы, зафиксировал состояние железнодорожного полотна, состояние мостов, лагерей, местоположение брошенных паровозов и вагонов.

    Павинский сформулировал свое видение причин начала строительства дороги и ее последующей ликвидации:

    «Первая причина строительства дороги – защита уральской промышленности с Севера.

    Вторая причина строительства – освоение новых территорий и добыча полезных ископаемых.

    …В конце 50-х годов на вооружении появились ракеты, позволявшие решать тактические вопросы, не прибегая к захвату плацдармов и к помощи авиации и флота. Поэтому оборонное значение дороги отпало».[11]

    Отчет о путешествии Владимира Павинского можно прочитать в 1-м выпуске книги «Стройка №503. (1947-1953 гг.) Документы. Материалы. Исследования», а воспоминания А.А. Сновского стали основой выпуска №3.

    Материалы, вошедшие в выпуск №1и выпуск №2«Стройки № 503» доступны на сайте Красноярского общества «Мемориал».

    Пантеон

    Несколько выше по течению Енисея, на 50 км южнее Ермаково, находятся руины еще одного объекта, имеющего культурную и историческую ценность. Но сначала краткая историческая справка.

    В 1913 г. в Туруханск, а затем в село Курейка был сослан революционер Иосиф Джугашвили (Сталин). Конечно, жизнь в суровом северном климате, лютые морозы зимой, сырость и мошкара летом, оторванность от общественной жизни столичных городов были суровым испытанием, но все же жизнь Сталина в Курейке не шла ни в какое сравнение с существованием агапитовских мучеников. Ссыльный революционер получал из казны пятнадцать рублей «на прокорм» ежемесячно, не голодал и снимал комнату в избе местной жительницы Тарасеевой.[12] В 1949 г., в год семидесятилетия Сталина, было решено увековечить память о его пребывании в Курейке.

    Более точную информацию нам дал А.И. Тощев:

    - Сам Сталин в воспоминаниях указывал, что получал из казны 3 рубля. Правда, он получал ещё доп. помощь из партийной кассы.

    Был утвержден проект норильского архитектора Сергея Владимировича Хорунжего. Большой музейный павильон – впоследствии названный Пантеоном – заключал в себе главный экспонат – уцелевшую избу Тарасеевой, которую разобрали и перенесли в Пантеон.

    «Основной строительный материал – лиственница. Около двухсот лиственничных свай были заготовлены на лесозаводах Енисейска и Подтёсова только для фундамента. Стены пантеона также возведены из лиственничных пластин… Выглядело деревянное здание, искусно покрытое специальной штукатуркой, как гранитное сооружение, имеющее во всех четырех стенах оконные проемы от пола до потолка. Выполнены они были из толстого стекла. Оконные проемы позволяли даже с внешней стороны любоваться силуэтом избы и необычным освещением. Нужно отметить, что в любое время года павильон ярко освещался. Внутри на своде потолка освещение имитировало северное сияние».[13]

    Перед Пантеоном стояла десятиметровая гипсовая статуя Сталина на железобетонном пьедестале. Здесь принимали в пионеры. Идущие по Енисею теплоходы останавливались в Курейке, чтобы пассажиры могли посетить Пантеон. История Пантеона была пышной, но недолгой, ведь и годы правления самого Сталина были сочтены.

    Вот как описывал уничтожение музея очевидец тех давних событий П. А. Самойлов:

    «В декабре 1961 г. в Курейку приехал 2-й секретарь Игарского горкома партии Виталий Петрович Остапенко и сказал, что принято решение о ликвидации музея Сталина… В самом пантеоне разобрали избушку и сожгли ее, а скульптуру долго стаскивали тросами. Часа два-три возились два трактора. Кое-как стянули и волоком потащили на Енисей, где была вырублена прорубь. Туда и столкнули скульптуру. Так за одну ночь решилась судьба музея».[14]

    В истории гибели музея многое вызывает у меня недоумение. Обращает на себя внимание крайняя поспешность, с которой все было сделано. Что это было? Ретивое исполнение воли вышестоящих партийных товарищей? Заметьте, истребление музея было совершено ночью! Если музей ликвидировали в рамках развенчания культа личности, то почему действовали под покровом ночи, как разбойники? Опасались недовольства местных жителей? Я придерживаюсь материалистического взгляда на мир и, конечно, не верю, что люди боялись призрака Сталина, но… «Разобрали избушку и сожгли ее» – это как? Выглядит как поступок, продиктованный животным страхом.

    Прежде я  думала, что понятие «ликвидация музея» предполагает его закрытие и передачу экспонатов в другие учреждения. Если так, то музей в Курейке был не ликвидирован, а варварски уничтожен. В 1990-е годы полуразрушенное здание музея было кем-то подожжено. Сейчас немногочисленные уцелевшие фрагменты находятся в Игарском Музее вечной мерзлоты и в музее города Ачинска.

    Кажется, я слишком поддалась эмоциям и дала волю фантазии. Фактами с нами делится А.И. Тощев:

    -В 1961 г. ничего «варварски» уничтожено не было, не считая статуи и избы. К 1961 г. пантеон как музей, собственно уже не работал несколько лет и никакого финансирования давно не получал, просто числился на курейском балансе, а ключ был у председателя сельсовета. За 5 лет до этого уже были вывезены все экспонаты – переданы в Ачинск и Москву, да оригиналов и было-то, по сути немного, большинство же – стендовые фотографии, вырезки, копии документов, лозунги, литература и пр. Фактически музей был пуст – в нём оставалась лишь избушка посередине опустошённого зала, голые стены, отключенная электропроводка, холод, ни души. Кстати, избушка была более чем наполовину новоделом – настоящая стояла практически у обрыва и наполовину сгнила к 1949 г., её фактически «построили» заново. Для точности: в Ачинском музее – музейные предметы из бывшего пантеона, а в игарском – фрагменты (обломки) с заброшенного и полуразрушенного на тот момент (1996) здания, из предметов – лишь несколько кронштейнов от дверных ручек, и, собственно, музейными предметами они стали только у нас, в пантеоне же они были обычными бытовыми приспособлениями. После 1961 г. кое-что (дверные ручки и пр. по мелочи) было демонтировано и передано в Игарку (в частности, ручки попали на кинотеатр «Север», откуда мы их и успели снять буквально за неделю перед пожаром в 90-е годы).

    А вот «варварски» грабили уже местные жители – снимали для нужд проводку, забирали или били стёкла, растащили по домам бронзовые барельефы Сталина, люстры, светильники и пр., просто расстреливали лепнину из охотничьих ружей и т.д. А зимой 1996-97 гг. нетрезвая молодёжь  устроила там костёр или специально подожгла, и здания не стало. Что касается «под покровом ночи» - это не курейский феномен, это обычная практика тогда по всей стране: во всех городах и посёлках по указанию свыше были убраны с постаментов бюсты и памятники, чтобы наутро люди «вздохнули свободно», «стряхнувшими» оковы прежней жизни; конечно, власти наверняка учитывали и вероятность возможного возникновения кое-где и инцидентов со стороны населения. Термин «варварски» я бы отнёс, скорее, к действиям толпы, к спонтанной агрессивной акции, пусть и направляемой (так, например, было у нас в 90-е, когда сносили памятники Дзержинскому, другим вождям, или сейчас на Украине). Тогда же это была сознательная, продуманная, чётко спланированная и организованная акция в масштабах всего государства, точно такая же, как и вынос тела Сталина из Мавзолея. Ну, а почему именно ночью? Меньше света – меньше глаз, меньше утечки информации, больше спокойствия в обществе. Утром встали – пустое место, ну и ладно. Чего после драки кулаками махать?

    Множество бед принес нашей стране культ личности Сталина, но совершенно непонятно, кому и зачем понадобилось вымещать свою ненависть на Пантеоне. Здание было неординарным по конструктивному исполнению и заслуживало сохранения как культурный и исторический памятник и, разумеется, послужило бы вразумлению ныне живущих - как немое напоминание о том, к чему приводит обожествление первого лица государства.

    Казалось бы, Ермаковская излучина находится всего в 100-120 км от Игарки… Но необходимо учитывать специфическую черту этих мест – отсутствие наземных путей сообщения. В Курейке, правда, останавливаются пассажирские теплоходы линии Красноярск-Дудинка, но в деревне нет даже нормального дебаркадера! Виновата, в деревне вообще нет никакого дебаркадера, и посадка-высадка пассажиров осуществляется при помощи мотоботов. Причем эта операция возможна только при хорошей погоде. Сентябрь на Енисее – сезон штормов, и в ту сентябрьскую ночь, когда я плыла на теплоходе в Игарку, высокая волна сделала спуск мотоботов слишком опасным. Теплоход прошел Курейку без остановки. Тем не менее, добраться из Игарки в Ермаково и Курейку можно катером (в хорошую погоду, естественно) или вертолетом, что, конечно же, весьма недешево. Но при наличии времени, денег, хорошей экипировки и проводника это вполне реально.

    Сама Ермаковская излучина очень живописное место. Несмотря на ее исполинские размеры (ее показывают на картах масштаба 1 : 15 000 000), здесь зрительно заметен могучий изгиб Енисея. Очень жаль, что туристический, культурный и исторический потенциал этого места пока остается невостребованным. Об еще одном уникальном объекте, расположенном в этих местах, рассказывает А.И. Тощев:

    - Прямо напротив Ермаково, на правом берегу, в месте изгиба Енисея влево и даже чуть вспять, находится ещё один Памятник природы краевого значения – «Ледяная гора», куда практически ежегодно приезжают учёные не только из РФ, но и из многих стран – Германии, Японии, Франции, Канады, Норвегии и т.д. Этот уникальный объект возрастом в 50.000 лет – прозрачная без вкраплений линза, глыба ископаемого льда, под которой находятся не мох и тундра, как можно было бы предполагать, а растительность средней полосы России.

    Расставание с Игаркой

    Пришло время сделать выводы.

    Я была в Игарке, но на самой Мёртвой дороге мне побывать не довелось. Кто знает, может быть, в другой раз… Понимаю, что будет весьма глупо рассуждать о том, чего никогда в жизни не видела, но я все же попробую. Признаюсь, я так и не нашла однозначные ответы на три главных вопроса.

    Вопрос первый: было ли оправданным решение Сталина о строительстве Северной железной дороги?

    Если быть непредвзятой, то необходимо сказать: «Не знаю». Шел 1947 г. Недавно закончилась Великая Отечественная война, а на пороге уже была новая – Холодная. Утверждался новый мировой порядок. Никто, и Сталин в том числе, не знал, что будет дальше. Впереди был полет Гагарина в космос, создание атомной энергетики, открытие круглогодичного движения по Северному Морскому пути, освоение гигантских запасов нефти и газа в междуречье Оби и Енисея, перевооружение армии, повлекшее за собой пересмотр военной стратегии. И никто не знал, что Северная железная дорога окажется мертворожденным проектом и войдет в историю под именем «Мёртвой».

    Есть факты, свидетельствующие о низком уровне принимаемых технических решений. Если по первоначальному проекту магистраль шла к Обской губе, то позднейшие исследования выявили, что это место непригодно для строительства морского порта – слишком мелко. Строительство дороги велось по упрощенным техническим условиям. Все это в совокупности оставило детищу Сталина мало шансов на жизнь.

    Но мои выводы сделаны на основании лишь небольшого числа открытых источников. Тем ценнее мнение А.И. Тощева, посвятившего изучению Дороги многие годы:

    - По этому вопросу нами накоплен для обработки и в разной степени подготовлен материал на целый сборник «Стройка 503» (и даже больше). Добавлю лишь: трасса на Норильск через Игарку была одним из 4-х вариантов, эти маршруты были разработаны и просчитаны экономически ещё до 1944 г., когда обоснование в печатном виде (изданном типографски с массой фотографий и таблиц) легло на стол Берии (эта редчайшая книга у нас есть, для «посвящённых» она была издана тиражом всего в 25 экз.). Игарский вариант был самым обоснованным и экономичным, наименее затратным и более эффективным. О стратегическом значении тоже добавлю: трасса входила в целую сеть железных дорог от западных границ до Камчатки и Китая, включая БАМ, речь шла лишь о том, какую ветку можно и нужно было строить в первую очередь, исходя из имевшихся ресурсов и срочности. Ответвление же в Обскую губу было как раз более поздним решением, вызванным удешевить проект на первом этапе, а позже, на втором - тянуть до Норильска, т.к. ресурсы были ограничены.

     

    Вопрос второй: было ли оправданным решение о ликвидации стройки в 1953 г.?

    Наверное, это решение было правильным, как бы не было жаль затраченного на строительство труда. За анализом технических вопросов нельзя забывать главное: закрытие стройки №503 стало для некоторых людей окончанием ссылки, или хотя бы дало возможность провести последующие годы в местах с менее суровыми условиями жизни. Однако, не стоит обольщаться, послушаем А.И. Тощева:

    - Большинство заключённых из Ермаково и Игарки направили на Север – в Дудинку и Норильск, в ещё более суровые и смертельные условия, и даже те, кого отправили «на юг», на лесоповал в Тайшет и др. места (включая и артистов ГУЛАГовского театра), оставили там ещё больше здоровья или лишились жизни, так что Игарку они вспоминали как более-менее «комфортные» условия).

    В литературе не раз высказывалась мысль, что, даже если бы дорога была достроена, ее эксплуатация была бы непомерно технически сложной и дорогой, что сделало бы перевозки невыгодными. Я помню свою давнюю поездку по железной дороге Дудинка – Норильск, также проложенную по вечной мерзлоте. Крайне низкая скорость движения, непрерывный скрежет реборд, дорожные рабочие, стоящие, как мне показалось, через каждые несколько десятков метров. «Насыпь расползается», – уныло констатировали пассажиры из числа местных жителей. Можно ли в таких условиях эксплуатировать трассу протяженностью 1200 км? Но ведь трасса фактически эксплуатируется! Участки между станциями Старый Надым – Коротчаево и Воркута – Лабытнанги действуют. Эти факты объясняет А.И. Тощев:

    - Трасса «разная»: до Уренгоя это песок и камень, там она возможна, хотя кое-где с трудом, а вот от Таза до Игарки, и тем более до Норильска – одни болота, которые весь Китай не сможет замостить, а уж эксплуатировать…

    Вопрос третий: как бы сложилась судьба города, если бы дорога все же была введена в эксплуатацию?

    Думаю, мы никогда не узнаем точно. Игарский ЛПК и так нормально функционировал, отправляя свою продукцию по Северному Морскому пути. Других крупных промышленных предприятий в городе нет. Что же касается удобства игарчан… Я, конечно, могу говорить только за себя, но в реалиях сегодняшнего дня железнодорожный транспорт выглядит не слишком привлекательно.

    Игарские музейщики во главе с бывшим директором М.В. Мишечкиной, А.И. Тощевым, а также В.Ю. Павинский, А.А. Сновский и многие другие предприняли значительные усилия для сохранения памяти о Мертвой дороге и ее строителях. Через подготовленные к изданию книги они могут дотянуться в любой уголок нашей страны. Я тоже хочу внести свои пять копеек – рассказать новокузнечанам об этом маленьком городе с большой историей. Писать статью было трудно – часто в пару предложений приходилось вмещать то, что заслуживает отдельного очерка или книги. Загляните в источники, каждая из этих книг может открыть вам путь дальше, в увлекательное путешествие по страницам истории.

    Я убеждена, что моя встреча с Игаркой неслучайна. На своем пути, как в прямом, географическом смысле, так и в увлекательном путешествии по страницам книг, я наткнулась на множество совпадений, закрыть глаза на которые невозможно.

    Во-первых: фактор времени. И Игарка, и Новокузнецк (Сталинск) начали бурно развиваться с 1929 г., сформировались в качестве городов в 1930-х гг.

    Во-вторых: фактор места. Оба города возникли в непосредственной близости от более древних поселений, которые расположены на противоположных берегах рек.

    В-третьих:как ни горько это признавать, строительство обоих городов было использовано сталинским режимом в качестве плацдарма для репрессий против народа СССР. Многое совпадает, даже детали: вагоны для скота, построенные своими руками землянки, холод, смерть близких. Это части одной большой трагедии нашего народа.

    Окончание статьи получилось не слишком веселым. Но Игарка, пусть уменьшившись в числе жителей и территории, все также стоит на берегу Енисея. А дальше – как сложится. И этот город, подаривший мне яркие впечатления и заставивший еще раз задуматься, навсегда запомнится мне необыкновенной доброжелательностью его жителей.

    В завершении хочу выразить искреннюю благодарность коллективу Музея вечной мерзлоты за их гостеприимство, готовность делиться информацией о прошлом и настоящем своего города.

    Выражаю персональную благодарность директору музея Альбине Александровне Галеевой, уделившей мне время для беседы, и завотделом ЭВЦ Александру Игоревичу Тощеву, оказавшему неоценимую помощь в подготовке путешествия и работе над материалом.

    Часть I (начало)

    Материал подготовила Арина Архипова

    * - данные фотографии входят в состав музейного фонда и публикуются с разрешения «Музея вечной мерзлоты»

     


     

    1. «Стройка № 503 (1947-1953 гг.). Документы. Материалы. Исследования. Выпуск 1». Красноярск: Гротеск, 2000, с. 6-13.

    2. «Стройка № 503 (1947-1953 гг.). Документы. Материалы. Исследования. Выпуск 2». Красноярск: ООО «Знак», «Музей вечной мерзлоты», 2007, с. 16.

    3. «Игарка древняя, Игарка загадочная». Игарка: МБУ КК «Музей вечной мерзлоты», 2013, с. 264.

    4. «Стройка № 503 (1947-1953 гг.). Документы. Материалы. Исследования. Выпуск 1». Красноярск: Гротеск, 2000, с. 52.

    5. Там же, с. 65.

    6. Там же, с. 63.

    7. Там же, с. 97.

    8. «Стройка № 503 (1947-1953 гг.). Документы. Материалы. Исследования. Выпуск 3». Красноярск: ООО ИД «Класс Плюс», «Музей вечной мерзлоты», 2012, с. 5.

    9. «Стройка № 503 (1947-1953 гг.). Документы. Материалы. Исследования. Выпуск 1». Красноярск: Гротеск, 2000, с. 116.

    10. Там же, с. 118.

    11. Там же, с. 123-124.

    12. «Игарка древняя, Игарка загадочная». Игарка: МБУ КК «Музей вечной мерзлоты», 2013, с. 159.

    13. Там же, с. 160-161.

    14. Там же, с. 164

    {jcomments on}

     

  • Путешествие в маленький большой город Часть I

    Уважаемые читатели!

    Представляем вашему вниманию эксклюзивный репортаж нашего специального корреспондента Арины Архиповой, посвященный путешествию на Енисейский Север, в заполярный город Игарку. В Советскую эпоху имя этого города было известно практически всем гражданам нашей страны, в последнее десятилетие ХХ-го века часто упоминалось в связи со всплеском общественного интереса к строительству так называемой «Мёртвой» дороги Салехард – Игарка. В среде историков и исследователей этот интерес жив и поныне, а вот интерес общества стал постепенно угасать, а зря... Ведь с этим городом и его окрестностями связаны как выдающиеся, так и трагические страницы освоения Сибири.

    Часть I

    Город: история и современность

    Начав работу над статьей об Игарском Музее вечной мерзлоты, я быстро поняла, что невозможно полноценно написать о музее, не рассказав предварительно о городе и его окрестностях. Думаю, нужно начать с рассказа о самой Игарке.

    Игарка – первый, построенный при Советской власти город за полярным кругом, входит в состав Туруханского района, стоит на правом берегу Енисея на расстоянии 1330 км от Красноярска по прямой (по реке 1935 км). Город находится на севере обширного, но малонаселенного Красноярского края.

    Основанный в 1929 году город-порт Игарка переживает ныне не лучшие времена. Конечно, для меня встал вопрос, насколько этично рассказывать о чужих трудностях, но пообщавшись с игарчанами, прочитав статьи, в которых они с горечью пишут о своем городе и вспоминают пору расцвета Игарки как время, оставшееся в прошлом, решила, что это вполне допустимо.

    После банкротства своего градообразующего предприятия – Игарского Лесопильно-перевалочного комбината (ЛПК), численность населения города резко сократилась и составляет на сегодняшний день чуть более пяти тысяч человек. Никакое человеческое поселение не может существовать в отрыве от экономической деятельности людей, а новая концепция экономического развития города, к сожалению, пока так и не найдена. Лишившись, по существу, собственного промышленного потенциала, Игарка живет сейчас за счет финансируемых извне инфраструктурных объектов. Например, в городе отличный современный аэропорт, через который проходят все, кто едет на Ванкорское нефтегазовое месторождение. Игарский аэропорт также является резервным портом для города Норильска.

    С закрытием ЛПК город испытывает материальные трудности, которые заметны невооруженным глазом – город остро нуждается в улучшении качества водопроводной воды и хороших дорогах. Не может не вызывать печали вид полуразрушенных зданий, обезлюдевших, заброшенных городских кварталов, огромного пустыря на месте ликвидированного ЛПК.

    Сегодня здесь мало что напоминает о кипучей некогда жизни города-порта. Конец XX века принес сюда разорение главного городского предприятия – ЛПК и угасание морского порта.

    Вот как описывает эти события Ростислав Горчаков:

    «Убить морской порт совсем несложно. Для этого нужно всего лишь отрезать его от моря. Ни строительства плотин, ни минирования фарватеров тут вовсе не требуется: хватит введения запретительных тарифов. Российское государство использовало для удушения Севморпути и всех его северных портов так называемый потонный сбор, уплачиваемый за услуги находящегося в федеральной собственности ледокольного флота… В конце века потонный сбор стали взимать и с тех судов, которые шли без ледокола по чистой воде, – т.е. государством была узаконена обязательная оплата НЕПРЕДОСТАВЛЕННЫХ услуг. А для максимальной герметизации блокады величина ледокольного сбора была за какие-то год-два взвинчена до суммы, которая делала всякую транспортировку по Севморпути не просто убыточной, но стопроцентно разорительной».[1]

    Город забылся тяжким сном в ожидании лучших времен… И тем невероятнее оказывается знакомство с расположенным в городе уникальным Музеем.

    Однако, обо всем по порядку.

    Официально годом основания Игарки считается 1929 г., хотя такой подход вызывает вопросы у краеведов. Александр Игоревич Тощев, завотделом Экспозиционно-выставочный центр Музея вечной мерзлоты, посвятил истории основания города, в числе научно-исследовательских работ по этой теме – очерк «Игарки свет сквозь 300 лет».

    В публикации приводятся слова руководителя Карских лесоэкспортных операций, гидрографа Николая Ивановича Евгенова:

    «Игарка, город, порт и промышленный центр Восточно-Сибирского края, на нижнем течении р. Енисея, в расстоянии 673 км от устья. Начало строительства Игарки было положено Акционерным обществом «Комсеверопуть» в 1928».[2]

    О начале строительства города-порта в 1928 г. свидетельствуют многие официальные правительственные и ведомственные документы. Сама же идея строительства морского порта на глубоководной протоке у острова Игарский (Полярный) принадлежит капитану парохода «Тобол» Петру Филипповичу Очеретько, выполнившему промеры глубины протоки еще в 1927 г.

    Более того, А.И. Тощев справедливо задается вопросом, почему городу Игарке отказано в праве отсчитывать свою историю от даты основания более старого поселения – станка Игарка (зимовье Игарское), расположенного в устье одноимённой реки на левом берегу Енисея, что всего в 2 км от современного города.

    Как отмечает А.И. Тощев:

    «На карте П. Чичагова 1725-1730 гг. зимовье Игарское зафиксировано как существующее уже немалый срок. На шведских картах 1728-1730 гг. и описаниях к ним также присутствуют и река Игарка, и зимовье Игарка (Игарское)».[3]

    Для сравнения: история г. Новокузнецка официально отсчитывается от даты основания Кузнецкого острога в 1618 г.

    Конечно, огромную работу по возведению города и порта практически на пустом месте пришлось выполнить рядовым труженикам, но все же в истории Игарки особое место отведено личностям незаурядным, способным на прорыв, на озарение, таким как Очеретько и Евгенов. Они не боялись быть первыми, находить новые пути, придумывать и строить новое. А время было такое… Построение социалистического общества совпало со временем бурного научно-технического прогресса. Жизнь менялась на глазах, многое делалось впервые.

    Поделюсь своим наблюдением: с понятиями «старый» и «новый» в Игарке все непросто. Название «старый город» обозначает крайнюю восточную часть города, построенную в первые годы после основания Игарки. Западнее, отделенный от старого города территорией бывшего ЛПК, находится так называемый «новый город» – кварталы построенных по четкому плану двухэтажных деревянных домов. Еще дальше на запад расположены современные микрорайоны, в которых почти полностью сконцентрирована жизнь современной Игарки.

    В микрорайонах можно увидеть много непривычных на взгляд южного жителя вещей. Нужно только знать, куда смотреть. Каждый приезжий непременно обратит внимание на непривычную планировку микрорайонов, наличие нескольких очень протяженных, раскрытых под тупым углом зданий. Встречаются и другие непривычные решения, например, П-образные дворы. Для сравнения отмечу, что новый город спланирован вполне обыкновенным способом: ортогональная сеть улиц и стоящие вдоль них двухэтажные дома.

    При планировке микрорайонов применены принципы проектирования так называемыми аэродинамическими группами, разработанными в середине XX века.[4] Общеизвестно, что сочетание мороза и ветра только добавляет суровости климату, а снеговые заносы способны отравить жизнь и коммунальщиков, и простых жителей. Планировка же аэродинамическими группами позволяет искусственно улучшить ряд биоклиматических параметров в зоне застройки: основные ветрозащитные здания (те самые – длинные с изломом под тупым углом) отбрасывают воздушные потоки вверх на десятки метров, приводят к образованию за ними территории с пониженными скоростями ветра, где можно расположить, например, детские учреждения.

    Есть и другие особенности, продиктованные жизнью в суровом северном климате. Так, в Игарке почти не встречаются жилые помещения на первых этажах многоэтажных домов. Это объясняется трудностью создания комфортных условий в квартирах, расположенных непосредственно над вентилируемым подпольем. Первые этажи сегодня повсеместно заняты магазинами, офисами и учреждениями обслуживания.

    Александр Игоревич Тощев поделился с нами интересными фактами:

    - Магазины, офисы и прочее – это явление последнего десятилетия. Изначально же первые этажи были запроектированы в качестве кладовок и использовались жителями взамен устраняемых сараев – для хранения необходимых на севере вещей и предметов – санок для доставки детей в детсад, лыж, рыбацких принадлежностей и снастей, лодочных моторов и т.п. А в 80-е гг., в виду острой нехватки помещений, то там, то сям стали размещать небольшие магазинчики, маленькие «конторы», даже временно поликлинику.

    У современных зданий отсутствуют балконы – в суровом климате они практически бесполезны, более того – являются опасным фактором разрушения строений из-за значительного веса скапливающихся на них снега и льда.

    Приходится отметить, что время и пожары привели к почти полному уничтожению старого города. На снимках со спутника он, как и расположенная рядом территория ЛПК, выглядит как набор размытых пятен. А новый город уже настолько обветшал, что давно не соответствует своему названию. На левом берегу Енисея расположена Старая Игарка, ставшая в наши дни дачным районом.

    В Игарке почти невозможно найти туристическую карту города, а 2ГИС сюда еще не дошел. Так что в первые дни путаница в названиях районов вполне возможна.

    Музей

    Именно в Игарке существует уникальный Музей вечной мерзлоты. Его появление здесь неслучайно. В первые годы становления города-порта первостроители допустили немало ошибок, возводя здания по обычной технологии без оглядки на вечномерзлое состояние грунтов. Естественно, построенные такими методами строения катастрофически быстро разрушались, и для выработки нового подхода к строительству в 1930 г. в Игарке была основана первая мерзлотная лаборатория, с 1931 г. ставшая Игарской научно-исследовательской мерзлотной станцией (ИНИМС) АН СССР, ныне это – геокриологическая лаборатория (ИГЛ) института мерзлотоведения им. Мельникова СО РАН. Именно для научных и практических нужд на территории станции в 1936 г. были устроены подземные камеры и галереи в толще мерзлых грунтов на глубине 4.5, 7.0 и 10.0м. Позже добавилась камера и на 14 м.

    Позволю себе небольшое отступление. Как понять человеку, живущему в средней полосе, что такое вечная мерзлота?

    Все очень просто – здесь все наоборот. Мерзлый грунт, это грунт, в котором вода находится в твердом состоянии в виде линз, прослоев или кристаллов в порах грунта, а температура грунта ниже 0ºС. В районах вечной мерзлоты такое состояние грунтов является повсеместно распространенным на большую глубину, в Игарке, например, на 35-40 м (местами до 60 и более метров). И только летом под воздействием проникающего с поверхности тепла верхний слой оттаивает. Его называют сезонно оттаивающим или деятельным слоем. Максимальное оттаивание грунта наблюдается осенью, а зимой все промерзает вновь.

    В южных районах страны картина прямо противоположная – у нас естественным состоянием является талое состояние грунтов, когда насыщающая грунт вода находится в жидком и газообразном состоянии. И только зимой наблюдается сезонное промерзание верхнего слоя грунта.

    По мере работы и развития ИНИМС сформировалась коллекция экспонатов, в числе которых случайно обнаруженное при проходке подземного тоннеля захоронение реликтовых деревьев. Возраст этих лиственниц около 49000 лет. В 1965 был основан ведомственный музей АН СССР, с 1991 г. он стал частью нового, краеведческого музея. А в 1995 г. музей стал краеведческим комплексом в соответствии с новой концепцией директора М.В. Мишечкиной, утверждённой коллегией краевого управления культуры. В 1995-96 гг. число экспонатов пополнилось приборами и рабочими инструментами мерзлотоведов.

    Музей давно перерос свое первоначальное название и является на сегодняшний день полноценным краеведческим музейным комплексом, включающим в себя Отдел истории, Отдел природы, Экспозиционно-выставочный центр (ЭВЦ) и Отдел «Объект Стройка №503 ГУЛАГа».

    Отдел природы является самым старым, с него, собственно, и началось становление музея. Экскурсии, как правило, начинаются с небольшой надземной части, посетители заходят в одноэтажный деревянный дом. Здесь можно узнать о сложных геологических условиях Игарки и прилегающего к ней района. Город построен на вечномерзлых грунтах мощностью 35-40 метров, при этом мерзлота носит островной характер, что еще больше усложняет задачу строителям. Грунты хоть и вечномерзлые, но их температура лишь немного ниже нуля (-1°С – -2°С), что, конечно же, создает определенные сложности в работе музея. В этом зале также представлен растительный и животный мир Игарского района, элементы быта коренных народов Севера.

    К сожалению, не всем замыслам основателей было суждено осуществиться. Из-за близких к нулю температур грунтов пришлось отказаться от масштабных планов строительства подземного катка и сохранения в вечной мерзлоте тел современных зверей и рыб. Дело в том, что в таком хранилище необходимо было бы поддерживать постоянную температуру не выше -15°С. Зато подземные залы и галереи в изобилии украшены вмороженными в лед растениями, своего рода ледяным гербарием.

    Подземелье имеет статус Памятника природы краевого значения, поэтому сотрудники музея ежегодно проводят защитные мероприятия – «техническое обслуживание» подземелья. Нижняя часть стен подземных залов покрыта «снежной штукатуркой»: в зимний период в подземелье доставляется снег с поверхности, смешивается с водой и вручную наносится на стены.

    В зимний период подземелье усиленно вентилируется, чтобы вывести в атмосферу излишек тепла, неизбежно заносимого с поверхности многочисленными посетителями. Это позволяет поддерживать температуру внутреннего воздуха несколько ниже природной температуры грунтов и безболезненно продержаться теплый летний период.

    Следует подчеркнуть, что подземная часть Музея – природный и научный объект, а не аттракцион. Здесь нет ни криогенных установок, ни поддерживающей своды крепи. Целостность подземелья обеспечивается прочностью вечномерзлых грунтов. Кстати, в одном из залов на глубине 4.5 метра устроено своего рода «окно» – расчищенный участок сегрегационного вечномерзлого грунта (чередующиеся слои льда и мерзлой глины). Для инженера-строителя это особенное удовольствие: увидеть вечную мерзлоту не за сухими строчками СНиПа, а практически «вживую». И это еще не все: в музее можно узнать и о других типах ископаемых льдов, увидеть их фотографии. В наземной части экспозиции можно познакомиться с типами фундаментов, которые применялись как при возведении деревянных зданий (1930-1950 гг.), так и с решениями железобетонных фундаментов современных сооружений.

    Позволю себе небольшое отступление. В одном из микрорайонов можно вживую увидеть свайный фундамент недостроенного здания с вентилируемым подпольем. А совсем рядом стоит расселенное 5-этажное кирпичное здание, пронизанное на всю высоту трещинами – напоминание о том, к чему приводят просчеты в проектировании фундаментов.

    Большинство многоэтажных зданий простроено именно с применением вентилируемых подполий, однако в 1980-е г. получили распространение железобетонные пространственные вентилируемые фундаменты-оболочки, разработанные специалистами Игарской ИНИМС и применяемые не только в Игарке, но и в Якутске, а также во многих странах мира. В обоих случаях строители стремятся беречь вечную мерзлоту.

    Сегодня музеем руководит Альбина Александровна Галеева. Она любезно согласилась уделить мне время и ответить на мои вопросы.

    Какова специфика работы музея в небольшом городе?

    - Несмотря на то, что городу сейчас живется сложно, и городская власть, и жители города понимают важность музея. Музей вечной мерзлоты – визитная карточка Игарки. Только гости на порог – сразу в музей. Это относится буквально ко всем: и к рядовым горожанам, и к представителям организаций. В летнее время музей посещают туристические группы, которые путешествуют по Енисею, в зимнее – работники, едущие транзитом на Ванкор. Изредка приезжают VIP-персоны: у нас побывал Анатолий Чубайс, Губернатор Красноярского края – Виктор Толоконский, депутаты Законодательного собрания Красноярского края и несколько депутатов Государственной Думы.  На протяжении ряда лет у нас сложились партнерские отношения с организациями системы образования и органами социальной защиты. Это и совместное проведение бесед, лекций, участие в массовых мероприятиях, разработка конкурсов, направленных на нравственное, патриотическое воспитание подрастающего поколения, различные консультации; проводится работа исторической и экологической направленности; оказывается методическая помощь в исследовательских работах школьников и студентов многопрофильного техникума. Одной из наиболее популярных форм работы с посетителями является Обряд бракосочетания «Любовь и вечность», который проводится в особо торжественной обстановке в подземелье музея и надолго запоминается участникам; также ставший уже традиционным - кулинарный конкурс «Смак», принять участие в котором могут все желающие. Музей всегда задействован, по заявкам работает даже ночью.

    Есть ли сейчас возможность посетить поселок Ермаково? Будет ли там создан музей под открытым небом?

    - К сожалению, официальных туристических маршрутов от музея на территорию поселка Ермаково сегодня нет. Что касается судьбы этой территории, то она во многом зависит от позиции районных и краевых властей. Дело в том, что с 2005 г. Игарка входит в состав Туруханского района, а поселок Ермаково больше не является территорией, подчиняющейся администрации города Игарки.

    Участвует ли Музей вечной мерзлоты в межмузейном сотрудничестве?

    - Да, конечно. Презентация нашего музея прошла в государственном Дарвиновском музее. Мы получили приглашение участвовать в экспозиции, приуроченной к открытию нового здания «Музея ГУЛАГа» в Москве 30 октября 2015 г. Однако сотрудничество не состоялось – возникли проблемы со страховкой и обеспечением безопасности экспонатов. А в 2002 г. наш музей был удостоен невероятно почетной награды – стал лауреатом конкурса «Музей года», проводимого Европейским Музейным Форумом (EMF).

    Есть ли у музея спонсоры?

    - Да, есть. Руководство Ванкорского нефтегазового месторождения выделило музею целевые благотворительные средства в размере пяти миллионов рублей. На эти деньги музей смог выполнить ремонт главного здания, кровли, пола отдела «Стройка № 503», обновить деревянные тротуары. Во всех отделах музея были установлены системы видеонаблюдения. На сегодняшний день завершены работы по замене системы контроля температуры воздуха и грунта музейного подземелья, закуплено необходимое программное обеспечение. Но этих средств все равно недостаточно, чтобы решить все проблемы музея. Одной из самых острых проблем является высокий износ музейных зданий.

    Во время экскурсии в подземелье мне рассказали о камере на глубине 14 м, которая пока, к сожалению, недоступна для посетителей. Каковы перспективы ее использования?

    - Тут мы, по существу, вернемся к предыдущему вопросу о спонсорах. Для того, чтобы подготовить новые помещения к приходу посетителей, требуются средства, которых пока не хватает.

    * * * * *

    Рассказывая о Музее вечной мерзлоты, невозможно умолчать о человеке, сделавшем музей таким, каким мы его видим сегодня – бывшем директоре Марии Вячеславовне Мишечкиной, проработавшей на этом посту двадцать лет. Все, кто работал под ее руководством, отзываются о ней с огромным уважением. Став директором в 1993-м году, она руководила разработкой новой концепции музея, благодаря чему музейчик, ютившийся в крохотном здании, стал музейным комплексом, имеющим объекты по всему городу и входящим теперь во все мировые справочники. Добилась присвоения музейному подземелью статуса Памятника природы и заботилась о ежегодном выделении средств на сохранение этого уникального памятника. Занималась научно-исследовательской работой сама и во всех отделах поставила эту работу на достойный уровень. Разрабатывала и реализовывала многочисленные социо-культурные проекты и руководила этой работой в масштабах города. В течение 17 лет поддерживала жизнеспособность в составе музея и детского дома ремёсел, что для музеев большая редкость. По личной инициативе во время отпуска ездила в Ярославль в техархив Северной железной дороги, где собирала сведения о строительстве дороги, которая вошла в историю под именем «Мёртвой». Мария Вячеславовна участвовала в экспедициях в Ермаково, она является автором и составителем книг серии «Стройка № 503» и практически всех музейных изданий. Иногда сложно поверить, что человек может сделать так много. И совершенно справедливо, что именно М.В. Мишечкинапринимала диплом «За выдающиеся достижения» Европейского музейного форума.

    Судьбы людей…

    Вернемся в 1928-1929 гг. Чуть более десяти лет минуло со времени Первой Мировой войны, революции и Войны Гражданской, а молодая страна приняла решение строить морской порт на реке, расположенный за Полярным кругом. Конечно, стройка такого масштаба и дерзкий замысел привлекали молодых энтузиастов, верящих в построение общества нового типа. Но год 1929-й вошел в историю и как год массовой коллективизации и раскулачивания. По всей стране зажиточные крестьяне лишались собственности, прав, а часто и свободы.

    Несмотря на то, что в советской и даже иностранной прессе строительство города представлено передовой ударной стройкой, в истории Игарки много трагических страниц. Город принял несколько волн спецпереселенцев.

    В 1929-1930 гг. это были раскулаченные и сосланные крестьяне – жертвы насильственной коллективизации. В 1941-1949 гг. в город начали прибывать представители репрессированных народов, те, кого Советская власть сочла неблагонадежными элементами. А в 1948 г. жизнь города резко изменилась, Игарка стала одним из центров строительства Северной железной дороги Чум-Лабытнанги-Салехард-Уренгой-Игарка-Норильск. В городе возводились новые лагерные зоны для строителей-заключенных, прибыло высокое начальство по линии НКВД во главе с полковником В.А. Барабановым. Но строительство дороги заслуживает отдельного разговора, об этом пойдет речь во второй части этой статьи.

    Читая рассказы о том, как ссыльных везли в товарных вагонах, а затем на пароходах, баржах, а то и просто на плотах, понимаешь, что здесь орудовала та же многорукая, но бездушная репрессивная система, наводившая ужас на всю страну, что в 1930 г. свозила на строительство КМК раскулаченных и сосланных крестьян из Центральной России.

    Некоторых ссыльных везли в саму Игарку, многих отправляли в близлежащие станки.

    Казачьи станки на Севере появились в XVII-XVIII вв. как государственные поселения для перевозки почты. Это были поселения в несколько изб с небольшим числом жителей. Почту перевозили на оленях, а затем на лошадях вплоть до 1956 г.[5] Обычно станки располагались на расстоянии 20-25 км, что позволяло преодолеть его за один дневной переход даже в зимнее время. В окрестностях Игарки их было немало: старая Игарка, Плахино, Агапитово, Ермаково, Карасино и др.

    Жизнь сосланных на Север русских и украинцев, латышей, крымских греков и татар, калмыков, финнов, поволжских немцев была очень трудной, сосланных на станки и озёра в лесотундре – трудной вдвойне. Но даже на общем фоне выделяется своим трагизмом судьба ссыльных латышей, привезенных на станок Агапитово поздней осенью и оставленных без жилья, печей, достаточного количества продуктов. В литературе по истории Игарки даже есть термин «Агапитовские мученики».

    Вот как вспоминал эти события их непосредственный участник, бывший спецпоселенец Леопольд Антонович Барановский:

    «Все прибывшие спецпоселенцы, как правило, доставлялись или в запустевшие станки, где проживало 5-10 семей, или выгружались на необжитых берегах: в Агапитово – 500 человек, Погорелке – 200 человек, Сухарихе – 200 человек – и в других местах. Многие просто не выживали в условиях голода, отсутствия жилья, тепла. Особенно большие потери были в Агапитово. Только за зиму 1942-1943 гг. почти 50% выброшенных на берег людей погибли. Поскольку сам я был выслан с семьей в Агапитово, могу подтвердить: высадили нас на берег 18 сентября 1942 г, переселили в палатки 1 октября 1942 года, в землянки – 1 января 1943 года. За месяц погибли все дети возрастом до двух лет. Паек был мизерным, но и его нужно было выкупить. Ни света, ни бани, ни писем, ни газет…»[6]

    От себя считаю необходимым пояснить, что конец сентября – начало октября в Заполярье это поздняя осень, фактически – уже зима. Каково было жить в палатках до января, попробуйте представить сами.

    Впоследствии на территории многих станков возникли совхозы и артели по вылову рыбы, было налажено производство овощей. Однако после массовой реабилитации и отъезда большинства людей на большую землю совхозы и артели начали чахнуть и закрылись один за другим. Обезлюдели и сами станки. То, что было создано за счет подневольного труда, в новых условиях оказалось нежизнеспособно.

    Но были в Игарке и совсем другие истории. Знаменитая стройка первых пятилеток привлекала людей инициативных, комсомольцев, не боящихся масштабных задач. В кратчайшие сроки была пущена первая очередь ЛПК, начался экспорт сибирской древесины в Европу по Северному морскому пути. Как бы мы не относились к Советской власти, следует признать, что в то время умели планировать и мыслить масштабно, а затем воплощать задуманное.

    Позволю себе сделать еще одно отступление. Я боюсь, что перечисление исторических фактов, пусть даже самое добросовестное, может создать искаженное представление об Игарке. История города – тот самый случай, когда подробности могут помешать увидеть суть.

    Здесь творились страшные вещи, ломались человеческие судьбы, но зло не пристало к городу – прошло, схлынуло, как схлынула однажды волна сталинского террора. Игарка – город светлый. И игарчане ему под стать – дружелюбные, готовые подсказать, показать свой город, поделиться фактами из его истории. Очень хочется однажды приехать сюда вновь, на это побережье под прохладным северным небом.

    …И судьба города

    Постепенно городские власти занялись наведением порядка в самом городе. Первые мостовые были из деревянных брусьев, тротуары – из досок. Первоначальная застройка была хаотичной, дома строились слишком близко друг к другу, что приводило к быстрому распространению огня при пожарах и, напротив, затрудняло подъезд пожарной техники. Из института «Гипрогор» был прислан известный архитектор-конструктивист Иван Леонидов, который разработал первый Генеральный план Игарки. Им же были выполнены проекты значимых для города зданий: «Дома Советов и труда», где размещались органы городской власти и Торгового порта Главсевморпути, Пожарного депо. Предположительно, ему принадлежит и проект «Дома ударников».

    Эти двух- и трехэтажные здания, выполненные в стиле конструктивизма, были украшением города. Мне бросилось в глаза, что эти деревянные здания совсем не похожи на конструктивистские постройки Новокузнецка (Дом культуры и техники КМК, Главпочтамт), конструктивизм в них уживается с традициями и конструктивом (что вполне логично) деревянного зодчества. Архитектурный стиль, на мой взгляд, сильнее всего проявился в форме оконных проемов. К сожалению, творения Леонидова не сохранились до наших дней, сегодня их можно изучать только по макетам, выставленным в Экспозиционно-Выставочном центре (входит в состав Музея вечной мерзлоты).

    Нужно отметить, что Старому городу выпала незавидная судьба. Все первые постройки были деревянными, из дерева же были выполнены городские тротуары. По сей день в городе можно увидеть обшитые деревянной рейкой линии надземных теплотрасс и деревянные же узлы их пересечения, напоминающие издали собачьи будки. Было время, когда из дерева здесь делалось все, что можно, и все, что нельзя, тоже было из дерева. Немудрено, что настоящим бедствием для города были пожары.

    ВСЕ дороги и дорожки в Игарке изначально отсыпались опилками и «макаронником» – щепой, отходами лесопиления; потому курение всюду было запрещено – только в специально отведённых местах. Любой беспечно брошенный окурок мог стать причиной беды. Так не дожили до наших дней творения архитектора Леонидова и многое, многое другое.

    Глядя на фотографии 30-50 гг. с опрятными деревянными домиками, не так просто связать их с сегодняшним городом – трудно найти ориентиры. Многих построек уже нет, многие дома покосились и постепенно разрушаются. Напрашивается самый неутешительный вывод: Игарка лишилась своего исторического центра, своего былого лица. Города, про который писал Виктор Астафьев, практически больше нет.

    В 1990-е годы население Игарки стало постепенно сокращаться, а банкротство ЛПК лишь ускорило этот процесс. При этом было произведено переселение оставшихся жителей города в более комфортное жилье в 1-м и 2-м микрорайонах. Деревянные кварталы Игарки оказались заброшены.

    Хочу отдельно упомянуть факт, совершенно очевидный для игарчан, но трудный в осознании для нас – жителей Южной Сибири. Город Игарка не связан с другими регионами страны никакими наземными путями сообщения. Автомобильная дорога от Красноярска – Енисейский тракт – доходит лишь до города Енисейска и там обрывается. Попытка построить дорогу до Игарки, так называемую Северную железную дорогу, закончилась трагически. Но об этом потом…

    Применительно к центральным районам страны у игарчан принято говорить «на материке». Это, строго говоря, не совсем верно, ведь и сама Игарка расположена на континенте. Но в житейском плане здесь как на острове – добраться в город можно либо по воде, либо по воздуху. Действуют регулярные авиарейсы в Красноярск, в теплое время года ходят теплоходы линии Красноярск-Дудинка. К слову сказать, в этом сезоне на Енисее осталось всего два теплохода: «Валерий Чкалов» и «Александр Матросов», что явно недостаточно для обеспечения билетами всех желающих. Зимой в Игарку можно проехать по автозимнику, но это исключение, которое лишь подчеркивает правило.

    На этом история не заканчивается. Продолжение следует…

    Часть II (продолжение)

    Материал подготовила Арина Архипова

    * -  данные фотографии входят в состав музейного фонда и публикуются с разрешения «Музея вечной мерзлоты»

     


     

    1. Горчаков Р. «Удивительная Игарка». Издательство «Инкомбук», с. 190.

    2. «Игарка древняя, Игарка загадочная». Игарка: МБУ КК «Музей вечной мерзлоты», 2013, с. 22-23.

    3. Там же, с. 33.

    4. "Справочник по строительству на вечномерзлых грунтах» под ред. Велли Ю.Я., Докучаева В.В., Федорова Н.Ф. Л.: «Стройиздат», 1977, с. 88-96.

    5. «Игарка древняя, Игарка загадочная». Игарка: МБУ КК «Музей вечной мерзлоты», 2013, с. 198.

    6. Там же, с. 235.

    {jcomments on}