Сегодняшняя тема — не для юмора,

Так ведь у нас давно уже не юмор.

Нестарый, хоть и возраста не юного,

Свердловский депутат внезапно умер,

У Института имени Вишневского,

Не пущенный охраною бесовской…

Выходит так, что и спросить-то не с кого:

Вишневский же у нас не Склифосовский!

К врачам не пропускали Головизнина,

Он так и оставался возле сквера,

Потом глядят — а он лежит безжизненно.

«Врачи-убийцы!» — стонет блогосфера.

Народ, процесса давнего не помнящий,

От всей души костит врачей проклятых.

«Бездушие! Неоказанье помощи!

 Бесчестие! Халатные в халатах!»

 Тут подоспел Рошаль — еще событие!—

 Мол, медицины больше не ищите.

 Он так распотрошил Минсоцразвития,

 Что те премьера молят о защите:

 Мол, погляди, как крикнуто и грянуто,

 Наш добрый доктор злее Агасфера!—

 Но это их посланье так безграмотно!

 «Врачи — кретины!» — воет блогосфера.

 Им лучше бы молчать, по слову Тютчева.

 Трудись родная пресса всей оравой —

 Не сделать Рошалю пиара лучшего,

 Чем их донос обиженно-корявый,

 Где коллектив начальнику поплакался

 Взахлеб, но в то же время деловито,

 Со смесью отвратительного пафоса

 И непристойного канцелярита.

 Да, у страны давно хромает этика —

 Таких проблем мы с ходу не решаем,

 Но лучший символ нынешнего медика —

 Смерть депутата и скандал с Рошалем.

 Общественность заходится от злобности,

 Простор давая пакостным мыслишкам, —

 Но тут всплывают некие подробности,

 Для большинства удобные не слишком.

 Я смог бы сам,

 Без руководства шефского,

 Представить институт как новый Мордор —

 Но дело в том,

 Что в Институт Вишневского

 Несчастный депутат приехал мертвым.

 Друзья его спасать пытались, умницы,

 Охрану сообща одолевали —

Но плохо ему стало не на улице:

 Его везли уже на одеяле.

 Хоть версия эффектна — любо-дорого, —

 Деталей важных в ней недоставало:

 Как допустить, что вдоль кольца Садового

 Гулял он, взяв с собою одеяло?!

 Дежурный врач не стал молчать покорненько

 Под грузом обвинений некрасивых —

 Он заявил, что воскресить покойника

 Весь Институт Вишневского не в силах.

 Вдобавок время смерти тоже вызнано:

 Хотя обычно приступы внезапны,

 Но гибель депутата Головизнина

 Была за два часа, а то и за три

 до стычки с институтскою охраною.

 Вины не сыщешь, как ни медитируй.

 Я никого, конечно, не обрадую,

 Призвав не расправляться с медициной,

 Она давно не нравится до визга нам,

 Она и дорога, и гниловата —

 Но все-таки конкретно с Головизниным

 Она, увы, ничем не виновата.

 В ее судьбе и так хватает горького,

 Как и во всем российском мегасраче.

 И в том, что так убого пишет Голикова,

 Обычный врач не виноват тем паче.

 Но дело, впрочем, не в защите доктора,

 Которому вдобавок мало платят:

 Всех моющих вещей от Гэмбла-Проктора

 Отмыть их репутацию не хватит.

 Я о другом.

 Простите мне влечение

 К метафоре,

 Испытанному тропу.

 Мы все сегодня требуем лечения,

 Виним и власть, и прессу, и Европу,

 Настаиваем с полудня до полуночи,

 Выкрикивая жалобно и грозно:

 «Бесчестие! Неоказанье помощи!»

 Неоказанье, да.
А если поздно?

 

Дмитрий Быков

Источник: "Новая газета" http://www.novayagazeta.ru/

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить